Андреев Леонид Николаевич

– своеобразная личность, которую суровые обстоятельства из кандидата на премию Дарвина превратили в выдающегося алкоголика и писаку.

Материал из Орлец - свободная орловская энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск


Андреев Леонид Николаевич – своеобразная личность, которую суровые обстоятельства превратили в алкоголика и писаку.

Три попытки заполучить премию Дарвина[править | править вики-текст]

Поначалу ничего не предвещало в тихом любознательном ребёнке импульсивное и одухотворённое существо. Лёнчик любил почитать и порисовать. Своё безоблачное детство он провёл на захудалых орловских улочках в Пушкарных слободках. Его батька - небогатый землемер как-то померил в разных положениях одну польскую шляхетку, вследствие чего появилась орловская ячейка общества. Семья была стеснена в материальных средствах, однако Лёня был старшим ребёнком, поэтому предки старались дать ему неплохое образование. И дали – лучше гимназии 130 лет назад в Орлеце ничего не было.

Дом в Орле, где жил Лёня до того, как начал бухать по столицам.

Первый звоночек прозвонил, когда нашему герою стукнуло 17 лет. Лёня решил испытать судьбу. Обычно в его возрасте ровесники спорят о количестве любовных актов за ночь или выпитых литрах живительной влаги. А Лёнчик решил сделать всё своим умом – лёг на рельсы под товарный паровоз. Локомотив имел на сей раз высокоподнятую топку, и юноша с альтернативным мышлением остался жив. По своей наивности Лёнчик осознал, что судьба к нему была благосклонна.

Родители, узрев такое проявление умственных способностей своего чада, отправили его в Петербургский университет обучаться на юриста.[1].

Вскорости умер отец Лёни, его и без того скудные финансы исчезли более чем полностью. Но наш герой не зря был вскормлен на малых водах Орловщины, он нашёл универсальный способ разрешения многих проблем – люто забухал. Администрация Петербургского универа не захотела отнестись с пониманием к его положению и выкинула нашего героя на мороз. А зря: мир бы получил интересного юриста, и общественность узнала бы о проекте «Советская прокуратура г. Орла» на сто лет раньше.

Лёнчик отправился в Москву. Там тоже был юридический факультет, а главное – собутыльники. Между пьянками одна барышня дала господину Андрееву. Лёня почувствовал себя действительно героем – даже в дневнике записал: "22 июля 1894 года - это второй день моего рождения". Однако эта барышня отказала экспрессивному Лёнчику в желании стать его женой. Любой адекватный человек налил бы ей за это хороший стакан перцовочки, но Андреев решил застрелиться. Но лишь тяжело себя ранил, заработав пожизненный порок сердца. Разочаровавшись в огнестрельном суициде, Леонид леонид выбрал более простое приспособление - вознамерился повеситься. Но и тут его ждал облом - веревка отсырела, подгнила и оборвалась.

Три неудачных попытки улучшить мироустройство вселенной своим отсутствием заставили Лёнчика заняться юридической практикой.

Проза, как искусство мелко подосрать царизму[править | править вики-текст]

Сдав выпускные экзамены, Андреев пошёл пробовать свои силы на адвокатском поприще. Хотя паренёк относился к своим обязанностям весьма ответственно, но отечественная Фемида зачастую выпускала вердикты со шлюшным запашком. Лёнчик осознал, что его адвокатские скилы не дадут ему должного дохода, и попробовал делать журналистские репортажи из зала суда.[2].

Публика отнеслась к творческим опусам Лёнчика с теплотой. Общество ждало перемен и с интересом воспринимало «импульсивную прозу» орловского недоюриста. Чувствуя своей тонкой душой, что самодержавию назревает 3,14здец, Андреев сблизился с некоторыми революционерами. Они даже бухали и спорили на хате у сабжа. Когда же грянула первая русская революция, Леня попал в тюрьму. Но сидел наш герой не долго - примерно как Ленин в 2019м.[3] Когда он вышел, то разразился парочкой рассказиков для сочувствующих социальной заварушке (типа: «Губернатор» и «Рассказ о семи повешенных») и укатил за границу.

Переждав неспокойное время в Германии, Лёня вернулся на родину. Саундтрек «Боже, царя храни» после 1907 года раскручивался в России с утроенной силой. Поэтому Андреев понял: пора бы уже и отмежеваться от революционно настроенных экстремистов. Заодно в своих литературных опусах словесно закидал бывших приятелей какашками. Своего рода – это был фирменный знак многих сынов Орловщины: перекраситься и тут же обосрать бывших «единомышленников».

За веру! Царя! И уютненькую виллу![править | править вики-текст]

Сабж в раздумье: Сколько нужно славян на ведро самогона?

Лёнчик решил обратиться после всех своих житейских передряг к материальной музе. Стал писать покаянные православные рассказы с монархической закваской. Также наш земляк попробовал себя в драматургии. И денежки потекли. Вскорости Андреев неплохо устроил свой брак, и как итог – приобретение роскошной виллы в Финляндии в местечке Ваммелсуу. Но это не означает, что Лёня был таким уж лицемерным патриотом - ведь земля Суоми тогда уже входила в состав имперской Рашки. Предаваясь старым добрым православным напиткам, а ля самогон и бражечка, наш земляк решил поднять знамя панславизма над Старушкой Европой. Он частенько в кругу журналистов-алкоголиков вещал, что германские народы изжили себя, а вот православная вера поможет славянам обустроить Европу для новой счастливой жизни. Тогда это никто не считал экстремизмом, а наоборот, за такие высказывания на бумаге ещё и платили из госказны. Благо внешняя конъюнктура была подходящей – шла первая мировая война, и белокурые ребята периодически нагибали русское воинство.

Умер Андреев от разрыва шаблона. Грянула Революция 1917 года: великий российский народ в подавляющем большинстве как-то положил на самодержца со Священным Синодом, а русская армия вообще перестала существовать. Алкоголь как мог помогал своему верному поклоннику пережить этот когнитивный диссонанс, но больное простреленное сердце не выдержало, и в сентябре 1919 года Орлец потерял одного из самых экспрессивных своих сыновей.

Дополнения[править | править вики-текст]

Сабж стоял у истоков цветной объемной фотографии на стекле, тратил на это недешевое по тем временам увлечение немалую часть своих немалых гонораров. Оставил после себя кучу диапозитивов. Кое-что из указанного наследия можно увидеть и в Интернете.

Да и руками он был неплохим рисуном в смысле - художником. Его даже Репин, бывало, как выпьет, нахваливал.

А еще у него был небольшой флот собственных яхт на Балтике. А хуле? Гонорары позволяли.

Примечание[править | править вики-текст]

  1. Это было то самое отделение, где спустя несколько десятилетий будет обучаться самый известный раб на галерах.
  2. Краюхин его бы понял.
  3. За Андреева заплатил залог Савва Морозов, Леман отсидел свое даром.