Новость

Вот тебе, тёлочка, и Женский день

Ненаучно-популярный экскурс в историю праздника и не только. Очередной прекрасный текст от умницы Маргариты Сафоновой к одному из дней марта

Материал из Орлец - свободная орловская энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Вы хотите поговорить о феминизме? Вот и я не хочу. А придется. Ведь сегодня 8 марта, и если этот день ассоциируется у вас исключительно с цветами, милыми подарками, кофе в постель и прочими мелкобуржуазными радостями, то такой досадный пробел в образовании надо срочно восполнять. Итак, откуда есть пошла традиция отмечать Международный Женский день 8 марта, и зачем он вообще понадобился? По легенде, история праздника уходит своими корнями в глубокую древность, а именно, середину позапрошлого века, когда работницы текстильной фабрики устроили в Нью-Йорке так называемый Марш пустых кастрюль, требуя улучшения условий труда, сокращения рабочего дня до 10 часов (тут все офисные сотрудники вздрогнули) и равных с мужчинами зарплат. Легенда на то и легенда — звучит красиво, но никаких убедительных подтверждений этой истории нет. Зато есть, а точнее, был Национальный Женский день, отмечавшийся в последнее воскресенье февраля и учрежденный все в том же Нью-Йорке — правда, уже в 1909 году — Социалистической партией Америки (да, и такая была, хотя сейчас ее название кажется оксюмороном). Основной целью праздника было напоминание о необходимости борьбы за женское равноправие. Идея Международного Женского дня возникла годом позднее в самых подходящих для этого обстоятельствах — на Международной Женской конференции в Копенгагене. И несмотря на то, что конкретная дата тогда не была выбрана, начиная со следующего года, в ряде европейских стран в начале-середине марта проходили демонстрации, забастовки и акции протеста. Женщины боролись за право голосовать и занимать государственные должности, а также против дискриминации на работе. В Россию праздник пришел чуть позже, в 1913 году. Тогда он отмечался в последнюю субботу февраля, что по грегорианскому календарю приходится как раз на начало марта. Атмосфера, правда, была далека от праздничной — митингующих разогнали, потому что негоже портить год 300-летия дома Романовых требованиями прав для каких-то там рабочих и тем более, женщин. В следующем году организаторов митингов на всякий случай и вовсе арестовали. Однако, соотечественницы не сидели совсем без праздника, а выпустили первый номер журнала «Работница» аккурат 8 марта (23 февраля). И в тот же день, но уже в 1917 году произошло самое интересное — забастовка работниц текстильных фабрик в Петербурге. Насмотревшись на все прелести военного времени, бастующие переосмыслили свои базовые потребности и отказались от зрелищ в пользу окончания войны. Таким образом, суть мероприятия сводилась к «Мы женщины, мы не хотим никакого самодержавия, а хотим голосовать, хлеба и мира». Фактически, именно с женской забастовки и началась Февральская революция. Несмотря на известную поговорку, на этот счет Троцкий бы врать не стал. Но Временное правительство быстро забыло о роли инициативных тружениц в деле свержения опостылевшего царя и не торопилось предоставлять женщинам избирательное право, дескать, тут судьба страны решается, а вы опять со своими глупостями лезете. Привычные женщины устроили очередную демонстрацию с соответствующими требованиями 19 марта, и с завидной скоростью, уже в сентябре «всеобщее избирательное право без различия пола» было наконец принято. В том же году вышел ряд декретов, касающихся, в том числе, прав женщин: пособие и отпуск по беременности и родам, равная оплата мужского и женского труда, равные права в семье и браке, etc. Годом позднее уже в конституции было закреплено юридическое равноправие между женщинами и мужчинами. А в 1921 году Международный Женский день наконец получил статус официального праздника и точную дату — угадайте, какую. Казалось бы, права отвоевали, праздник утвердили, тут и сказочке конец. Но не тут-то было. Легко не замечать проблемы, если разруха в головах сопровождается порядком в клозетах, а пока в головах находится место сентенциям вроде «унитаз — лицо хозяйки», такое положение вещей вполне вероятно. Вот и Александра Коллонтай — на минуточку, первая женщина-министр в мире, вдруг кто-то не в курсе, — отмечала, что объявить политическое и гражданское равноправие женщины вовсе не значит действительно сделать еѐ равноправной. Равенство не в декретах, а все в тех же многострадальных головах, и свои идеи о мировоззрении прогрессивных гражданок светлого коммунистического будущего Коллонтай подробно описала в статье 1913 года «Новая женщина». Некоторые тезисы, выглядевшие чересчур радикальными даже на фоне свойственных тому времени перемен, и сейчас могут шокировать неподготовленного читателя (однако, вопреки распространенному заблуждению, скандальная теория стакана воды в их число не входит). Тем не менее, основные идеи — стремление к самостоятельности и самодостаточности, защита своей и уважение чужой свободы, искоренение двойных стандартов в отношениях между полами — остаются актуальными и по сей день, хотя с момента публикации прошло более века. Но вместо того, чтобы восклицать «Саша, прости нас, мы все потеряли!», давайте посмотрим, как же так получилось. Начиналось за здравие: по инициативе все той же Коллонтай были созданы Женотделы, целью которых, как нетрудно догадаться, было установление равенства между женщинами и мужчинами, а также борьба с женской неграмотностью, в том числе, конечно, политической. У Женотделов было много противников. И если женщины сдержанно (и отчасти справедливо) остерегались нарушения привычного жизненного уклада, то мужчины, особенно в регионах с наиболее патриархальными традициями, действовали куда решительнее. Например, в Узбекистане всего за год были убиты 203 активистки. А потому что нечего было паранджу снимать. В конечном итоге, Женотделы просуществовали чуть более десяти лет и были расформированы от греха подальше, пока бабы не возомнили о себе лишнего. В 1934 году Сосо Джугашвили не без гордости рапортовал, что в СССР женский вопрос решен, а значит, чтобы женщины не заскучали, надо найти им новое интересное занятие. Например, отправить на производство, не наработались же при царском режиме, а тут как раз индустриализация. Дальше уже и правда было как-то не до женских прав, но явно не потому, что наступило равенство. Разве что в 1965 году 8 марта таки объявили не просто праздником, а выходным днем, и на том спасибо. В результате сложилась весьма любопытная ситуация, которая, с некоторыми очевидными поправками, актуальна до сих пор. Формальное равенство — это важная и нужная, но всего лишь теория, а на практике — прав все же меньше, чем обязанностей: сочетание труда ради заработка с т. н. второй и третьей сменой, т. е. основной частью домашней работы и усилиями (а также, что немаловажно, затратами) на поддержание приличествующего внешнего вида. Все это накладывается на неоднозначную в своей стабильности и стабильную в неоднозначности политическую ситуацию и сопровождается целым ворохом предрассудков, стереотипов и условностей разной степени дремучести. Неудивительно, что на фоне вышеописанного, для многих женщин букет цветов, комплименты внешности и освобождение от домашних дел пусть всего на день, но здесь и сейчас, выглядят привлекательнее картин гипотетического равноправного общества, где женщина самодостаточна, свободна и ценна как самостоятельная личность, а не только как чья-то дочь, жена, мать или сестра. И пока это так, нам всем есть за что побороться. Можно как угодно относиться к феминизму, как и любым другим -измам, но стоит помнить, что самое главное право — право свободно мыслить, наблюдать, анализировать и формировать свое собственное мнение — никто и никогда не сможет отобрать, а отвоевывать его придется разве что у собственных предубеждений. Одно это — уже повод отпраздновать. С 8 марта, девочки!