Новость

"Или крестик снимите, или сорочку наденьте" (с)

Материал из Орлец - свободная орловская энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск


Админ Орлеца пообедал с Юлией Тенетиловой, не последним человеком штаба Собчак в нашем маленьком, но гордом городе, и не упустил возможность взять обстоятельное интервью о том, откуда есть пошла движуха в честь Ксении Анатольевны в наших палестинах

-Давай так: чего ты ждала от этой работы?

- Я ждала, что будет приходить молодежь. Со своими вопросами, со своим мнением. Я думала, что будет много молодежи. С 28 декабря, с открытия нашего штаба в Орле, мы думали, что ядро электората Собчак – это люди от 25 до 35 лет. По опыту, на примере Орла, оказалось, что их реально меньше половины. Целевая аудитория немного другая. С улицы в штаб заходили люди в основном старшего возраста. Самой пожилой, например, оказалась женщина 37-го года рождения. И она не отказалась записать свое обращение на камеру. Она немного стеснялась, но по уровню ее позиции, по ясности ума она просто нас поразила. Если коротко, то она сказала, что страну спасет только женщина. Люди заходили совершенно разного социального статуса.

- Подожди. С какой целью они все заходили? Неужели все вот прям пели дифирамбы и говорили – вперед, ребят, круто.

- Те, о ком я говорила – это именно люди, которые заходили ставить подписи. Но, естественно, хватало и негатива. Выслушивали мы много всего интересного. Большинство, впрочем, заходили не только сказать, условно, гадость, но и подискутировать. Зашла, скажем, одна дама. Ухоженная, явно обеспеченная. Через двацать минут разговора на вопрос о том, чего добилась текущая власть, она сказала: «Как? А Сирия? А Крымский мост?». Больше ничего положительного из нее вытянуть не удалось. Понимаешь? Но гораздо интереснее говорить о тех, кто заходили с позитивом. Потому что дискурс ребят с негативом был предсказуем и, по сути, единообразен: не надо раскачивать лодку. Живем потихонечку, и слава богу.

А вот у тех, кто заходил с поддержкой, была своя история. У каждого. Одна женщина, например, искала юрту Собчак в Северном районе, и попыталась спросить у кондуктора в троллейбусе, где она находится. На что получила ответ: «Да ты что, тебя в тюрьму сейчас посадят». И дама сказала: «Да отлично. Забирайте. Там я не буду думать о том, что мне кушать. Чем мне платить за коммуналку. Сколько я просижу в очереди в поликлинике. Там меня три раза в день кормить будут. А сейчас я вынуждена ходить по магазинам, сравнивать цены и выбирать, что мне купить – макароны по акции, или гречку. А весной я у них в тюрьме на грядке цветы посажу – мне не жалко». Были, например, бизнесмены. Которые говорили о другом, но на самом деле, о том же. Люди начинали в 90-е, в нулевые, истории у всех разные, но рассказ каждого из них сводился к тому, что после 2008-го каждый месяц - кризис. Что вся система госвласти заточена только на одно: помешать работать. Не помочь, а поставить препоны. Что к любому, хоть какому-то позитивному действию со стороны власти, люди говорят только одно: «Спасибо и на этом». То есть барин сегодня на конюшню с кнутом не отволок, а кусочек сахарку выделил – уже хорошо.

- Сколько примерно людей в день приходит?

- Десять-пятнадцать. Это я говорю про тех, кто приходит поговорить/обсудить. Подписи приходило ставить, разумеется, больше. Сборщики подписей – вообще отдельная тема, но мы говорим именно о тех, кто приходит выразить свое мнение. Много молодежи, которые приходят за мерчем. Но вот тех, кто приходит именно поделиться своей позицией, подискутировать – 10-15. И это, я считаю, реально круто для Орла. Не ожидала. По сути, за полтора месяца работы штаба, считай, их было порядка 500 человек. Опять вот перескочу. Вчера заходил военный пенсионер, полковник в отставке, который не только выразил готовность помочь федеральному штабу в доработке программы, но и реально пришел с конкретными предложениями. С ними можно спорить, их можно править, но они вполне конкретные. Вот что важно. Но если мы сейчас их начнем обсуждать, то до Адама Смита договоримся, и займет это несколько часов, если не суток. Мы их, естественно, отправим в Москву.

- Хотя ты грамотно ушла от ответа на вопрос, чего ты ждала от работы, спрошу по-другому. Тебе в кайф? Или негатив разного рода перевешивает?

- Конечно, очень тяжело слушать все те истории, и как бы это пафосно сейчас ни прозвучало, всю боль, которую несут люди, все рассказы о том, во что превратились судьбы огромного количества наших соотечественников. Они говорят о том, что это история выживания, ежедневной борьбы за жизнь. Но эта работа дает возможность почувствовать, что ты что-то делаешь. Важное, нужное. Кому-то, возможно, помогаешь. Пусть хотя бы и тем, что у людей появился выбор, а я к нему причастна.

- Не слишком ли трагично?

- В том-то и дело, что нет. Если копнуть глубже, в этом и заключается ключевая проблема, которую так или иначе озвучивают люди, и, соответственно, их претензия к действующей системе: все построено на простой схеме – моя хата с краю. Пока у меня все норм, мне без разницы, что происходит со свободой слова, с судебным произволом, с распилами на государственном уровне и так далее. А вот как только что-то происходит и выбивает человека из зоны комфорта, он оказывается в ситуации, когда осознает: идти-то некуда. Институты гражданские не работают, и он остается на обочине один. И случится это может с каждым. Я понимаю, что сейчас говорю банальности, но одно дело понимать это умом, а другое – сталкиваться с этим каждый день.

- То есть целевая Собчак, по твоим словам – лузеры, маргиналы и молодняк?

- Панч норм, но мимо цели. Не передергивай. Я вот тебе говорила о бизнесменах, они не на хлебе с водой живут, отнюдь. Просто в какой-то момент приходит понимание, что надо что-то менять. Что необходим выбор. Любая замкнутая система обречена на разрушение, это законы физики. А мы сейчас, к сожалению, видим, что именно это и происходит. Поэтому целевая Собчак – это не те ребята, которых ты так мило охарактеризовал, а те, кто, во-первых, понимают, что так дальше уже просто нельзя, а, во-вторых, полностью разочаровались в той парадигме, которую государство выстраивает последние 20 лет.

- Окей, ладно. Люди, с которыми ты общаешься по работе, это одно. А ты-то сама что думаешь? Только честно.

- Ха. Приведу простой пример. Мне, как гражданину, нужно, по большому счету, только одно: уверенность в том, что законы будут соблюдаться, а обещания власти – сдерживаться. Когда я слушала наказы Путина в 2015-м, по-моему, не суть важно, я обрадовалась: круто, я, как многодетная мать, получу в собственность участок земли для ИЖС. Прошли годы. Я, как была в очереди под тыща каким-то номером, так и осталась. И не надо мне говорить про сложности с бюджетом, про проблемы регионального уровня. Я, и такие как я, свои участки не получили, и, думаю, вряд ли получим в обозримом будущем.

Как водитель я строго соблюдаю ПДД – каждое правило написано кровью, я это четко знаю. А теперь судей пьяных нельзя тормозить? Ну что за бред? В конституции написано четко про равенство: ребят, ну, если вы хотите строевым шагом следовать обратно в средневековье и сословное деление, вы или крестик снимите, или сорочку наденьте. Давайте референдум и конституцию менять. А вот с такими ухмылочками, типа все нормально и ничего страшного не происходит, цинично всех с грязью мешать – увольте.

- Слушай, ну ты же прекрасно понимаешь, что Собчак выборы не выиграет. Тогда зачем весь этот движ?

- В отличной книге «Война миров Z» есть пассаж, в котором один из героев вспоминает, что, пробегая мимо зоомагазина, осажденного зомби, он слышал скулеж оставленных там щенков, ничего не предпринял, и его это воспоминание грызет до сих пор. «Я мог бы сделать хоть что-то», говорит он. Вот, будем считать, что примерно такая же у меня позиция. Я делаю то, что считаю нужным и за что мне потом не будет стыдно.