Богоявленская церковь

Материал из Орлец - свободная орловская энциклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Moar.jpgMOAR!!! Этой статье не хватает фотографий сабжа! Реквестирую их в этот тред!

Богоявленская церковь – самое старое и лулзеобильное культовое сооружение этого вашего Орлеца.

Таким был сабж в конце XIX века

Возрождение

После выпиливания с лица земли лисовчиками в 1615 году Орёл 20 с лишним лет пребывал в полном говне и запустении. И только с 1636 года он опять начал заселяться и строиться. Первым делом выкопали несколько землянок для жилья, потом поставили избу для мытарей (сборщиков податей), хранилища для зерна, взимаемого натуроплатой в госказну, отрыли яму для неплательщиков и прочих злодеев, все это огородили частоколом и опять назвали острогом. Да не простым, а Большим. А где-то в 1640-х годах запилили церковь.

Жил-был поп

Вместе с прочими москалями-новоселами добрался до Орла иерей (то есть поп) Борис Козьмин, то есть сын Козьмы. Того самого Козьмы – последнего священника Орла образца Смутного времени, который в эвакуацию 1615 года отправил молодую жену с маленьким сыном Бориской на лодке по Оке в Калугу, а сам ушел во Мценск вместе с отрядом воеводы Даниила Яблочкова воевать хохлов и поляков. Но не заладилась судьба воинов этой малой дружины. Их вместе с воеводой обвинили в государственной измене, пытали, многих приговорили к казни, но в последний момент помиловали, наказали кнутом, а тех, кто выжил, отправили на всякий случай подальше от зоны боевых действий в тыловой Липецк честной службой искупать свою вину перед новым царствующим Домом Романовых. Где-то там и сгинул непривычный к русской солдатской службе Козьма. Ну а его жена – мать Бориса, застудившись на речном переходе, тоже отдала Б-гу душу, успев пристроить малолетнего сынка добрым людям…

Выжив и повзрослев Борис Козьмин по стопам отца подался в РПЦ и при первой же возможности прибыл на место своего рождения, дабы восстановить свет истинного православия в заросших крапивой конубрях. Выжить ему помогло данное в юности обещание построить новую церковь взамен сгоревшей в память родителям.

Бета-версия

Поставил, значится, он вначале часовенку у переправы через Оку рядом с постом стрельцов, стригших с купцов провозную пошлину и фактически поселился в этом божием теремке. Ясен пень – стрельцы при священнике торгашей не кошмарили, брали умеренно, по закону. А благодарные дальнобойщики не скупились на дары человеку в рясе. Дальше-больше – постепенно вокруг него собралась братва бритоголовых братия монашеская, поставившая на поток весь ассортимент обрядовых действий: венчание-крещение-причастие-отпевание и т.п. Общак рос, промысел разрастался.

А по зиме на копейки да пятаки, собранные с хомячков и купечества, нанимали местных мужиков валить окрестные леса и свозить пиломатериал. Год-другой дерево сушили, а потом заделывали в сруб, постепенно приобретавший очертания храма.

Это безобразие помимо всех прочих заприметил и орловский губной староста Козьма Пеншин, который поначалу для приличия повозмущался незаконным самостроем, но, приняв на грудь, успокоился, а, положив в карман, вообще повеселел и проникся святостью восстановления християнского храма взамен порушенного супостатами. Более того, проникшийся староста обмерил землю под церковью, наметившимся возле нее кладбищем, не забыв про усадьбу и огороды братии, и официально отдал обмеренное под уже запиленное, поставив соответствующую запись в регистрационную книгу. Олдфаги, если поднатужатся, смогут припомнить, что случилось сие действо где-то в августе 1644 года (7152 лета от сотворения мира в исчислении того времени).

Так и появилась Богоявленская церковь в своей первой древорубленной версии.

Вскоре поп Борис с братией запиливает рядом с сабжем еще одну церквуху – внезапно Бориса и Глеба, что говорит о том, что скромность не была причиной его неизбежной кончины.

Со временем две церкви с хозпостройками и обитателами стали называться мужской Богоявленский монастырь, в котором Борис, постригшись в монашество со скромным именем Боголеп, становится первым настоятелем.

Монастырь

Собственно и не монастырь это был поначалу, а сплошное, не санкционированное органом местного самоуправления, собрание из более чем одного человека – попа Бориса с оравой беглых, смекнувших, что лучше ходить в рясе, чем горбатиться на чужого дядю-помещика.

Монастырь же в те темные времена приобретал такой статус только по специальному царскому указу, которым также даровалась для боголепного дела земля с крестьянами и государево жалованье. Наши псевдомонахи поначалу жили чем бог пошлет – калымили, попрошайничали, подворовывали и т.п., как говорится в летописи «братия кормилась на миру».

Но Борис-Боголеп был тонким политиком и умелым предпринимателем: Он завел богатых спонсоров из числа орловских помещиков: Цуриковых, Головиных, Аболмасовых, Логачевых, Бородиных, Жиленковых, Ржевских и горожан. Кроме того, подсуетился во время церковной реформы патриарха Никона, своевременно вступив в «Единую Россию» сменив старинные обряды на более православные. И благость божия не замедлила снизойти на праведников в 1674 году в виде приятного расположения власть имущих и профита – земельного надела с деревушкой ниже по Оке, а также небольшого, но регулярного бюджетного жалования.

Правда сама ставшая кошерной обитель, стоявшая в бойком месте разраставшегося города, оказалась стеснена частными домами и торговыми лавками и ввиду своей поддатливой деревянной сущности была подвержена пожарам, первый из которых не замедлил случиться в 1680 году. Монахи немного покручинились, но потом решили перебраться на гору за реку Орел – подальше от мирской суеты, и с божией помощью, а также посредством деньжат подкинутых Аллахом богатых жертвователей запилили богоугодное заведение на новом месте, где оно и пребывает и по нынешний день (с перерывом на Советскую Власть).

Ну а на старом пепелище стало уныло и скучно – церковь Бориса и Глеба сгорела подчистую, Богоявленская же церковь стояла без крыши с обугленными стенами. Восстанавливать было некому – монахи ушли, а неистовый Борис-Боголеп к тому времени успел окочуриться, не оставив плодовитого потомства. Пичаль.

Первый приход

Изрядно подкопченый сабж кое-как подлатали и пустили опять под божий промысел – регистрацию актов гражданского состояния (родился, крестился, помолвился, обвенчался, принял ислам, помянули…) и два десятка лет с лишним использовали как приходский храм.

Но негоже административному центру оставаться с полусожженной центральной церквухой. Хоть вся духовная жизнь к тому времени и переместилась в Монастырку, но махнули мошной горожане и отлили в гранит: «Быть каменному храму Богоявленскому!» Строительство началось уже при Петре I примерно с началом нового летоисчисления (от Рождества Христова, а не от Сотворения мира, как считалось православно ранее) – году так в 1703 и длилось почти десять лет. Хвала Создателю! Успели достроить до 1714 года, когда упертый император Петр Первый издал указ, запрещающий продажу водки по всей стране возводить каменные постройки до завершения строительства Сочи Санкт-Петербурга. Еще б чуть-чуть, и остался бы Орлец с голой жопой недостроенным храмом, но пронесло.

Первая каменная версия

Каменный Богоявленский храм, построенный на месте одноименной деревянной церкви стал подлинным украшением города украшением города, особенно после ликвидации в 1766 году обветшавшего главного собора Орла – Рождественской церкви. Годная архитектура сабжа была похожа на облик храмов Нерезиновска того времени, что говорит о достатке прошлых горожан, не поскупившихся на архитектора и строителей.

Где-то с 1750 года начали потихоньку к сабжу пристраивать престолы. Анонимус ХЗ, что это такое, но к 1787 году уже появился третий. Анон-ПГМ подсказывает - в каждом приделе есть свой престол, т.е. типо расширялось здание церкви.

В 1770 году, когда на Урале и Поволжье бушевала Гражданская война с Емельяном Пугачевым, Богоявленская церковь принимала в своих стенах на Пасху орловского епископа. Вот что писал в тогдашних Интернетах один олдфаг об этом событии:

«Въезд преосвященного в Орел ознаменован был по всем церквам колокольным звоном. При каждой проезжаемой церкви священство было в ризах со крестами, дьяконы в стихарях с кадилами, дьячки и пономари со святою водою в чаше, со свечами в подсвечниках. Хомячки - по улицам, быдло - по заборам и по всем возвышениям, где только можно пристать и удержаться. А в Богоявленской церкви, в которую было ожидаемо восшествие Преосвященного, набилось всяко столько ПГМ-нутых, имеющих хоть какой-нибудь вес в обществе, что епископ едва втиснулся. Когда же священству удалось выбраться из толкучки, то первым делом его поздравил с этим событием градоначальник, который со всей своей чиновничьей камарильей проявил благоразумность и дожидался орлецого главпопа на свежем воздухе, дабы препроводить оного на торжественную трапезу с напитками

Еще бы салют устроили - и настоящий День города случился бы.

(Г. Добрынин. Истинное повествование или жизнь Гаврииила Добрынина /1752-1823/. СПб., ч. I, с. 41-43 с небольшими корректировками).

Возглавлял приход Богоявленской церкви в то время некий отец Алексей. В отличие от других священников и самого епископа он значился в корешах у орловских купцов-старообрядцев. И что вы думаете? Во время упомянутого посещения города епископом они добились-таки повышения о.Алексея в сане, и он стал протоиереем, вероятно не бесплатно.

Тогда же в 1770 году орловский епископ издал указ о ликвидации кладбища при Богоявленской церкви:

"Понеже во время посещения епархии в городе Орле усмотрено нами, что при градских церквах Богоявленской, Покровской и Пятницкой так тесны кладбища и телами мертвыми наполнены, что когда случается вновь погребать, без нарушения телес прежде погребенных, быть не может. Сверх того домы обывателей к оным весьма близко поселены, которые от оных кладбищ воздухом заразительным в весеннее особенно время наполняются невольно... того ради в Духовное правление посылается указ наш... чтобы отныне впередь, как вышеписанных церквей, так и других градских... погребать тела умерших при отдаленных несколько церквах, из которых одна по сю сторону, а другая по ту сторону реки были бы, чтоб через реку при погребении не переезжать."

С тех пор там и не хоронят.

(продолжение следует)